Утром 24 апреля генерал Корнилов послал командиру корпуса в Кросно донесение: «Положение дивизии очень тяжелое, настоятельно необходимо содействие со стороны 49-й дивизии и 12-го корпуса». В корпусной штаб донесение доставили только к вечеру. Германцы и австрийцы тем временем наращивали силы, окружившие русскую дивизию.

К полудню Лавру Георгиевичу стало ясно: дело принимает дурной оборот. Он решил в первую очередь спасти дивизионную артиллерийскую бригаду. Теперь маршрут ее отхода пролегал через Дуклу, Ясионку, Любатовку на Ивонич. При подходе к Мшане выяснилось, что впереди германские войска. Тогда артиллеристы полковника Трофимова открыли огонь по неприятелю, который пошел в атаку на отступающую колонну русских.

Прибывший на подмогу артиллеристам 189-й пехотный полк во время развертывания для атаки был неожиданно обстрелян с близкого расстояния из пулеметов. Роты смешались, и солдаты в панике бросились в лес. Через несколько часов подоспевшие австрийцы пленили около трех тысяч человек — артиллеристов и пехотинцев.

У Корнилова под рукой уже не было резервов, чтобы выправить ситуацию. До темноты многотысячные германские войска с артиллерией заняли Дуклу, а передовые полки австрийцев — Тржициану. Кольцо окружения вокруг Стальной дивизии сомкнулось. Помощи ей ждать уже не приходилось.

Капитуляция в таких условиях была бы вполне естественным делом. В те годы не принято было судить командиров любых рангов за то, что они не желают губить понапрасну людей и предпочитают смерти плен. Но Корнилов не был бы Корниловым, если бы не попытался вырваться из кольца окружения.

В вечерних сумерках 48-я Стальная дивизия пошла на прорыв. Превосходство германцев и австрийцев было подавляющим. Счастье улыбнулось только 191-му Ларго-Кагульскому полку и одному батальону 190-го Очаковского полка. Но они вынесли из окружения все знамена дивизии, что давало право восстановить дивизию под прежним названием, равно как и ее прославленные во многих войнах полки.