Корнилов и здесь остался верен себе, взяв командование над батальоном 192-го Рымникского полка, прикрывавшего отход русских. Арьергардный батальон полег на поле боя почти полностью. Лишь семь человек во главе с Корниловым остались в живых и смогли уйти в горы. Но перед этим он стал свидетелем пленения своей дивизии.

С рассветом огонь противника со всех сторон обрушился на оставшихся в окружении. Русские стрелки отчаянно отбивались, расстреливая последние патроны. На предложение парламентера сдаться генерал Корнилов ответил, что он не может этого сделать лично, и, сложив с себя командование дивизией, скрылся в лесу. Оставшиеся в живых три с половиной тысячи солдат и офицеров сдались немцам — положение их было безвыходное.

Семь человек во главе с генералом Корниловым, раненным в руку и ногу, несколько суток без пищи и медикаментов блуждали по незнакомым горам, надеясь перейти линию фронта. 28 апреля их, израненных и обессиленных, взяли в плен австрийцы. Дважды раненного командира дивизии нес на себе раненый батальонный санитар.

Нам трудно понять, как генерала, попавшего во вражеский плен, могли наградить, и не посмертно, как, скажем, Д. М. Карбышева, а именно в то время, когда генерал находился в плену. Однако именно так было с Лавром Георгиевичем Корниловым.

Действия 48-й Стальной дивизии, несмотря на печальный исход ее прорыва из окружения, были высоко оценены командующим Юго-Западным фронтом генералом Н. И. Ивановым. Он обратился по инстанции с ходатайством о награждении доблестно сражавшихся полков и артиллерийской бригады по сути дела погибшей дивизии и ее командира.

Император Николай II высочайшим указом пожаловал генерал-лейтенанту Л. Г. Корнилову Военный орден Святого Георгия 3-й степени — высокую боевую награду для младших генералов. Наиболее достойные офицеры стали Георгиевскими кавалерами, получив орден Святого Георгия 4-й степени. Все нижние чины — рядовые солдаты и унтер-офицеры Стальной дивизии — были награждены Георгиевскими крестами, единственным в царской России солдатским орденом.